Отражение, которое от меня ушло

С момента первой встречи с необъяснимым прошло, на тот момент, несколько месяцев. Я почти убедилась в том, что встреча с деревом-зверем оказалась просто сном. Расслабилась, когда необходимо было быть во всеоружии, ослабила бдительность, посему вторая встреча чуть не обернулась кровавым противостоянием.

Хочется верить, что из того кровавого столкновения я вышла победительницей. Фактически так и есть. Конечно, назвать произошедшее кровавым столкновением — значит преувеличить, но тогда мне впервые стало по-настоящему страшно.

Тогда в моей комнате стояло зеркало, параллельно койке. Созерцать в нем не выспавшееся, лохматое создание по утрам было неприятно. Врожденные лень и пофигизм не позволяли что-то менять. Пока не стало очевидно, что в зеркале что-то обитает.

Первый раз оно явилось на исходе августа. Тогда оно не заговорило со мной, только дало о себе знать. Дело было вечером. Я мирно лежала в полудрёме, направив в зеркало мутный взор. Ночь была светлая и лунная, достаточно для того, чтобы четко видеть контуры отражения. В ту ночь в зеркале появился силуэт, пришел из-за его рамок, и просто встал в центре комнаты. Быть чьим-то отражением он просто не мог. Очертаниями силуэт напоминал бы меня — спросонья не было возможности разобрать — а лица при таком освещении разглядеть нельзя. Силуэт просто стоял без движений. Тогда я отреагировала так же, как и при встрече со зверем-деревом. А именно — никак. Была слишком усталой, чтобы испытывать страх, потому мирно уснула, глядя в зеркало.

Наутро, вспомнив свой полубред, я сочла его жутковатым и крайне неприятным. Ближе к вечеру стало сложнее бороться со смутным страхом и я решила проблему действенным методом: завесила зеркало пледом и закидала подушками. Примерно через месяц впечатления от этого то ли сна, то ли яви, начали тускнеть. Лепту внести домашние — они уже выходили из себя, так как разгребать завалы мне было лень, потому зеркало неделями стояло замурованным. Я пыталась убедить их, что боюсь, как бы из него ночью не полезли страшные щупальца, и не могу спать по этой причине. Никто не верил.

И вот, в очередной раз завесив зеркало, как в доме с покойником, я легла спать. Я была спокойнее стада удавов, страха уже не было. Хотя тот факт, что домашние ушли в гости, не сказав куда, к кому и зачем, должен был заставить меня ещё разок поспать с занавешенным зеркалом. Но я — это я, меня не исправить, просто радовалась, что дома никого нет, куда уж мне думать о таинственных обитателях зазеркалья

Ничто не предвещало беды.

Выключая свет и, скорее нарочно, краем глаза заглянула в зеркало. Тот самый силуэт уже ждал меня. Освещенная стареющей луной и уличным фонарем комната была видна в зеркале достаточно хорошо, я видела там и свое отражение тоже. Но есть ещё одно отражение, не имеющее хозяина.

В страхе отпрянув, я споткнулась о лежащую на моем пути табуретку. Разбрасывать вещи я умела мастерски. Бежать некуда. Я сидела на полу, и раздумывала: насколько велики шансы убиться обо что-нибудь в темноте и получу ли я за это премию Дарвина. Можно было прийти в ужас? Но, я не сделала это при моей первой встрече с неизведанным, поэтому снова заглянула в зеркало: должно быть, показалось. Но нет, силуэт там. Вдруг мне подумалось, что его позабавила моя реакция на свое появление, и даже стало неловко за свое поведение.

Раз уж бежать некуда, я в глупом положении на полу с ушибленной ногой… Может стоит поговорить с силуэтом? Выйти, так сказать, на контакт с неизведанным. Мысль быстро реализовалась.

— Ты кто? — спросила я. — Что здесь делаешь?

Слабое опасение, что оно затянет меня в мир зазеркалья и я окажусь там как в тюрьме, не остановило меня. Силуэт покачал головой, развел руками и так ничего и не ответил. Я же в ступоре сидела на полу, не желая шевелиться. Мой собеседник тоже был в замешательстве.

Наконец он, будто додумав гениальную мысль, взял с трельяжа телефон. Тот, что лежал по эту сторону зеркала, остался не тронутым. Силуэт начал что-то печатать, с трудом попадая пальцами по его мерзопакостной малюсенькой сенсорной клавиатуре. Он набирал сообщение. Признаюсь, идея неплохая. Возможно, зеркала не передают звук. Он протянул руку с телефоном вперед, как бы призывая подойти поближе и прочесть. Причин бояться у меня уже не было, но следовать указаниям пугающей неведомой сущности я не спешила.

Силуэт уже начинал терять терпение, а я все не спешила. Словно хотела проверить, что будет, если он разозлится. Тем более, что я так удобно расположилась между сбитым табуретом и ещё не сшибленной батарей. Прошло немало времени, а лишнее отражение стоически дожидалось, когда я подойду и прочитаю его послание.

Дошло до того, что я сжалилась над силуэтом и, на подкашивающихся, не от волнения, а от долгого сидения на полу, ногах подхожу к зеркалу. Тогда мне показалось, что расстояние от моего нагретого угла до трельяжа увеличилось в десятки раз. Тогда подсознательный страх взял верх над любопытством и я, не дойдя несколько шагов, развернулась и вышла из комнаты. Дверь забаррикадировала ящиком с инструментами и швейной машинкой, включив свет во всех оставшихся комнатах, на всю ночь засела за компьютер, при этом натянув наушники и от души наплевав на окружающий мир. Часам к восьми утра пришло осознание того, что я жутко хочу спать. Были ли у меня планы на тот день? Может, и были. В результате я бы поступила с ними так же, как с окружающим миром чуть раньше. Таким образом мне довелось проспать до раннего вечера и встать не с той ноги, при том, что их у меня всего две и обе не те. Произошедшее ночью я помнила отчётливо, и возможная встреча с неведомым силуэтом в зеркале сильно тревожила.

Даже учитывая обстоятельства и то, что мне вообще следовало бежать не разбирая дороги и оглашая округу поросячьим визгом, меня мучило чувство, неправильности своего поступка. Ведь отражение не проявляло враждебности. С поваленным деревом я заговорила сразу вполне дружелюбно. Я могла бояться сообщения из зазеркалья, могла терзаться любопытством потому что не узнала, что ночной гость хотел передать.

Но прочитать то короткое сообщение, что мне хотели передать, я успела. «Зеркало не передает звуки», — вот что написал силуэт. Утверждение довольно логичное и особой информативности не несет. Тогда мне было жутко интересно: какой ещё информацией захочет поделиться со мной таинственный гость из зазеркалья.

А темное время суток приближалось, и нервы натягивались. Меня мучила сложнейшая дилемма: с одной стороны, снова сталкиваться с неизведанным не было ни малейшего желания, с другой надо бы расспросить что нужно от меня неодушевленным предметам вообще. Вечер тянулся долго. Пару раз мне в голову приходила мысль взять табуретку и совершить над зеркалом акт вандализма. Но что-то удержало меня от этого поступка.

Я решилась ещё раз попытаться выйти на контакт с отражением. Оно будто ждало меня. Стоило только выключить свет, силуэт был уже на прежнем месте. Я взяла инициативу на себя. Заранее заготовленный телефон лежал на трельяже.

«Я знаю, что зеркало не передает звуков. Привет! — пишу я ему. — Кто ты и что здесь делаешь?»

И рывком приложила экран телефона к стеклу, чтобы было удобнее читать. Силуэт, видимо, удивился моей прыти и далеко не сразу бросился печатать ответ. На сей раз уже я начала терять терпение.

«Я зеркало. Я здесь живу», — наконец ответило оно мне.

Удержавшись от грубого ответа, я попыталась найти в его словах иной, кроме прямого, смысл. Лица видно не было, по фигуре не получалось даже определить какого оно пола. Сама я в зеркале по-прежнему отражалась, отдельно от моего бесплотного собеседника. Клубок бессвязных предположений спутался в моей голове, и тогда я поняла, что распутывать его, давать какие-то ответы и объяснять, что происходит, никто не будет.

«Как давно?» — спрашиваю я.

«С тех пор, как меня здесь поставили», — невозмутимо отвечает оно.

Односложные, уклончивые ответы раздражали, но что-то внутри подсказывало, что силуэт просто говорит правду, и я должна отталкиваться от этого. Должна нарисовать целостную картину из обрубков фраз, из мельчайших крупиц информации.

«Отлично, я даже люблю загадки. Надо завести блокнот, чтобы все структурировать, таблички там чертить, схемки», — решила я, осознавая, что из того, что у меня есть сейчас нормальной схемы, которая натолкнет на выводы, не получится, но надо с чего-то начинать.

«Что ты?» — после долгих раздумий пишу я.

И попадаю, как мне тогда показалось, в точку:

«Я зеркало».

Силуэт отвечал односложно, что он зеркало, что не знает, что он по моему должен знать и про говорящие высохшие деревья слыхом не слыхивало. Я же вышла с ним на связь в поиске ответов на конкретные вопросы, и так просто отступать не собиралась. Его высказывание «я зеркало» не сразу обрело для меня смысл, дав ответ на часть вопросов и ключ к загадке происходящего со мной. Я уцепилась за эту короткую фразу, ещё не зная, как ее трактовать. Вежливость не была сильной стороной ни меня, ни силуэта. К утру наша беседа превратилась в жестокую словесную перепалку.

«А что я? Я вопросы задаю. Ты не понимаешь. Как мне ещё их разжевывать?» — в попытке говорить более-менее вежливо пишу я.

К рассвету мы оба устали. Силуэт жестом дал знак остановиться, и стал суетливо набирать длинное сообщение:

«Вопросы закончены. Я зеркало. Про деревья ничего не знаю и не могу знать. Все, что я знаю, ты уже слышала. Думаю, что наша следующая встреча не принесет какой-либо пользы. Береги свои вещи. Покеда», — это всё, что мне удалось тогда прочитать, ибо сам силуэт внезапно растаял.

Причем тут мои вещи? Какая-то зыбкая догадка забрезжила в моей голове, но слишком зыбкая для того, чтобы ее озвучить. «Отражение ничего не знает о том говорящем поваленном дереве, потому что всегда стояло в помещении, и не видело природы, тем более лесов. Хотя его рама и сделана из прессованных древесных опилок», — размышляла я потом. Сколько же ещё на свете такого, как тот оборотень-дерево и это зеркало?

Отражение сказало, что наша следующая встреча не принесет пользы. Тогда оно показалось неуловимо похожим на меня. Фигурой, жестами, манерой говорить. Хотелось увидеть его вновь, желательно при дневном свете, но случай распорядился сделать это невозможным. Зеркало нечаянно разбили табуреткой в моем присутствии. Я отреагировала на это плохо скрываемой истерикой. Как не пыталась я убедить себя в обратном, но, в какой-то мере, на моих глазах совершили убийство. Отстранив всех, я бросилась собирать осколки. Руки тряслись, уж не сосчитаю, сколько раз я порезалась, но так никого к этой кучке стекла не подпустила. После я ещё и пол от крови оттерла.

Трельяж покинул мою комнату, отправился в гараж и служит ящиком для инструментов. Инцидент благополучно забыт, как и моё странное поведение тогда. А я боюсь. Боюсь увидеть, узнать, что стало с отражением после того, как зеркало разбили.

Вам может понравится