Паганини

Паганини — читать легенды и мифы

Образ Паганини, созданный многочисленными жизнеописателями и киношниками, часто просто отвратителен — этакое грубое животное с подчеркнуто порочной внешностью, которое сублимирует на сцене, ежели под руку не подвернулось подходящей шлюшки.

Придется заниматься идеализированием. Честно говоря, сие занятие мне гораздо приятнее, чем поиски правды разной степени гнусности и свидетельств современников, разными способами смакующих похождения композитора и рассказывающих о трех женах и о многочисленных пикантных заболеваниях так, как люди достойные рассказывают о прекрасных вещах.

Когда хочется что-либо сказать о Мастере, никогда не возникает проблемы С чего начать.

С Музыки.

Я никогда не слышал ничего более эротичного, чем те самые 24 каприса для скрипки… Это смесь страсти и нежности, обостренная потрясающей фантазией настоящего Мастера… Вот они…

1. Andante in E major. Это слова. Быстрые, горячие и немного отстраненные слова, которые сначала смущают и вгоняют в легкую краску. Но только успеваешь смутиться одним словом — и уже пришло новое, прикоснулось к тебе, и пропало, смененное следующим. Только хочешь оборвать поток этих слов — смущеньем или возмущеньем — и не можешь — слова танцуют вокруг, щекоча твои руки и плечи легкими поцелуями… От этого танца начинает кружиться голова, и ты устремляешься следом за невесомыми звуками…

2. Moderato in B minor. Быстрые и пылкие слова вдруг сменяются новыми — сначала удивительно нежными и чуть печальными… И вдруг, среди этих слов, пелена которых уже окутала тебя, ты чувствуешь первое прикосновение — и вздрагиваешь. И вместе с тобой вздрагивают слова, напуганные собственной смелостью… И уже не звучат — но дрожат, с той же нежностью и лаской…

3. Sostenuto-Presto-Sostenuto in E minor. Ты останавливаешь слова — но делаешь это так, как может делать только женщина — нежно прижимая их к себе. Звучание слов замедляется — и ты начинаешь слышать за ними чужое дыхание, которое остается чужим совсем недолго — через мгновение оно уже сливается с твоим. Тогда — только тогда — ты отпускаешь слова и вздохи — и они начинают звучать совершенно по-новому…

4. Maestoso in C minor. И начинается игра… В слова и звуки, прикосновения и порывы. Заметные и едва слышимые, смущенно откровенные и чуть уловимые, быстрые и долгие, утонченно нежные и прямолинейно веселые. В этой удивительной игре можно допускать любые ошибки — ее правила прощаю все. Ты вдруг замечаешь, что кончики твоих волос, тыльная сторона ладони и ресницы чуть прикрытых глаз начинают чувствовать все вокруг совершенно иначе — и тебя бесконечно увлекает эта новизна — ты даже начинаешь на короткие мгновенья задумываться о ней…

5. Agitato in A minor. А потом ты сбрасываешь с себя завесу задумчивости и без оглядки, до конца, отдаешься этой игре, на ходу придумывая все новые и новые правила и тут же нарушая их. Ты вдруг становишься порывистой — и тебя не остановить. И останавливаешь тоже вдруг, удивляясь собственным превращениям. Кажется, что это может продолжаться целую вечность. А иногда так и бывает — и ничего не хочется менять…

6. Lento in G minor. Но только игру уже не остановить — она вдруг нежно поднимает тебя на руки и возносит высоко-высоко — туда, где захватывает дух, туда, где восторг начинает смешиваться со страхом. И ты паришь в этой вышине, вдруг и без остатка доверившись поднявшим тебя рукам, чутко отвечая на ласковые прикосновения и встречая нежные поцелуи… И летишь… И улетаешь…

7. Posato in A minor. И там — на самом верху, ты вдруг слышишь, как в глубине твоей души начинают звучать самые тайные, а часто — и совершенно неожиданные струны, поддерживая невесомое, но непреодолимое желание… Их звучание удивляет и даже немного смущает тебя — тебе вдруг начинает казаться, что они звучат чуть вразнобой и совершенно не гармонируют с той музыкой, что окружает тебя. Только это смущение коротко — ты понимаешь, что эти струны тоже сплетают всю ту музыку, что слышит сейчас твоя душа… И их звучание становится все сильнее и прекрасней.

8. Maestoso in E flat major. Звуки вдруг становятся осязаемыми и это осязание заменяет тебе все на свете — ты ощущаешь себя способной почувствовать самое легкое прикосновение и самую утонченную ласку — и встречаешь именно такие прикосновения и ласки. Ты чувствуешь их изменчивость и страстность, их легкую дрожь и постоянную непривычность, их удивление и восторг — каждое касание передает эти чувства тебе. Кончики пальцев и губы, не говоря ни слова, рассказывают тебе так много, что только ты способна все это услышать и понять — только ты, и никто другой…

9. Allegretto in E major. И ты понимаешь… И все вместе — понимание, чувствование, желание, восторг, чуть пьянящее веселье, близость, теплота и ласковость каждого прикосновения, неслышимость и громкость каждого слова, неясность и отчетливость каждой черточки — все это сплетается в ручеек, который устремляется вверх, вовлекая в себя новые и новые капли ласки и нежности… И ты еще не знаешь, как зовется этот ручей, но знаешь, куда он бежит.

10. Vivace in G minor. Он уносит тебя — и на этом прекрасном пути стремительные слова сменяются стремительными ласками, слившиеся взгляды разъединяются только на тот короткий и бесконечно долгий миг, когда закрываются глаза — и из под опущенными ресницами разгорается огонь, который заметен только двоим, но который способен осветить весь мир, существующий сейчас только для этих двоих…

11. Andante-Presto-Tempo I in C major. Ты чувствуешь, что управляешь этим огнем — и только ты можешь бесконечно долго поддерживать его. И только твоим желанием он может перегореть в одно мгновенье. Ты пробуешь разжигать и приглушать его и удивляешься его чуть запоздалой податливости. Ты вдруг охлаждаешь его и заставляешь пламя чуть заметно биться, глубоко и тепло отражаясь в глазах. А затем, вложив в дыхание всю свою трепетность, раздуваешь его — и он начинает вспыхивать и метаться меж двух сердец стремительными всплесками светлого пламени.

12. Allegro in A flat major. Только вдруг этот огонь полностью вырывается из под твоей власти — и ты чувствуешь, как чуть светящееся, почти восковое тепло, начинает разливаться по тебе. Ровный приглушенный свет, что излучали твои глаза, сменяется призрачным мерцанием, соединяющим в единую светящуюся сущность тела и души. Отблески этого чудесного мерцания разлетаются невидимыми зайчиками теплого и пушистого света — и их уже не остановить…

13. Allegro in B flat major. И так, как ты раньше играла огнем желания, этот огонь начинает играть тобой, бросая тебя в жар, либо остужая одним быстрым движением, торопя тебя, или вдруг останавливая, чередуя низкие, чуть приглушенные звуки и самые высокие — до резкости и боли — ноты. Порой тебе кажется, что ты способна услышать самые тихие ветры и увидеть самые высокие облака. Порой ты становишься совершенно беспомощной, преставая слышать собственное дыхание и не видя собственных век — слышен только шум чудесного костра и виден только всепоглощающий огонь…

14. Moderato in E flat major. Вдруг ты слышишь торжество — сначала тебе кажется, что это огонь, полностью охвативший тебя, поет свою победную песню — и остатками еще не охваченной пожаром души пытаешься возмутиться — но возмущение осекается. Ты понимаешь, что это твоё торжество — и в тебе нет больше ни одной не горящей частички.

15. Posato in E minor. Короткое, но бесконечное торжество неожиданно сменяется удивительной тяжелой легкостью — когда ты рассыпаешься на крупные искры и начинаешь безудержно метаться в ярком пламени, чуть медленно поднимаясь вниз и стремительно падая вверх — и тебя уже не беспокоит то, что взлеты и падения совершенно перепутались — волшебство освещенных огнем движений полностью поглощает тебя — и ты отдаешься ему…

16. Presto in G minor. Этот танец — само безумие и сама чуткость. Его сила не сравнима ни с чем и все ему подвластно — но и он сам до конца подвластен тому, что создало его — желанию танцующих. Он то похож на водоворот, в котором сплелись ярчайший свет и таинственна темнота, ласковая вода и обжигающий огонь, то на трепетную бабочку, что бьется в нежных руках, едва соприкасаясь с сомкнутыми ладонями и оставляя на них незаметные следы своих крыльев. И ты знаешь, что скоро разожмешь ладони — и бабочка выскользнет из твоих рук…

17. Sostenuto-Andante in E flat major. И перед тем, как разжать сплетенные пальцы, неистово сжатые вокруг трепетных крыльев, ты вдруг замираешь, и с потрясающей ясностью видишь каждую частичку пыльцы, из которой сложен прекрасный и сложный рисунок твоих чувств. И застываешь на мгновенье в немом восторге, останавливая всю Вселенную…

18. Corrente-Allegro in C major. И легкость, легкость, легкость, легкость… Изведанная уже многократно и каждый раз новая. Знакомая всем — и у каждого своя, безумная и осмысленная, воздушная и огненная, горячо влажная и обожжено сухая, молчаливая и кричащая, простая и непостижимо изысканная…

19. Lento-Allegro assai in E flat major. Легкость, переходящее в невыносимое томление — в томление, известное только влюбленным, томление бесконечное и безысходное, но сладостное в своей бесконечности и безысходности. Потому что-то, к чему ведет эта безысходность, потрясает своей чистотой и чувственность, своей силой и страстностью — потрясает всякий раз, когда удается соприкоснуться с ним. И ты начинаешь восхождение по последнему витку спирали наслаждения, с трудом высвобождая душу из плена сладкого томления…

20. Allegretto in D major. Шаги по этой спирали тебе кажутся сначала удивительно сложными и ты думаешь, что один неверный шаг — и та таинственная чуткость, что привела тебя сюда, будет разрушена. Ты боишься оступиться, боишься сделать малейшее неверное движение — и оступаешься, с каждым шагом двигаясь все свободнее и свободнее, все быстрее и быстрее…

21. Amoroso-Presto in A major. И вот — черта перейдена… Ты вдруг понимаешь, что ничто не в силах остановить тебя — и останавливаешься сама — в который раз наслаждаясь бесконечностью охватившей тебя силы и бесконечностью своей вовлеченности в нее… И эта остановка — самая короткая… На один-два вздоха…

22. Marcato in F major. И эти вздохи кажутся тебе самыми прекрасными и самыми долгими. Но их — долгих — совсем немного. Ты начинаешь дышать все чаще и чаще — и это именно то дыхание, от которого жизнь становится жизнью. И ты торопишься жить. И бабочка бьется крыльями о ладони все чаще…

23. Posato in E flat major. Они раскрыты! Крылья последний раз касаются тебя, все твоё существо — это натянутые струны, и это последнее прикосновение взрывает их, заставляя петь и плакать, смеяться и стонать, обжигать и обжигаться, дарить боль и наслаждение… И ты широко закрытыми глазами провожаешь восторженные крылья освобожденного блаженства…

24. Tema. Quasi Presto-Variazioni-Finale in A minor. Последние видимые взмахи его крыльев рождают музыку удивительной силы и красоты — и звучит она тихо, чуть приглушенно — ведь сила ее не в громкости, но в глубине… И в истоках, что лежат в самой основе твоей прекрасной души и твоих возвышенных чувств… И нет ничего кроме этой музыки. И ты чувствуешь легкое движение смычка по струнам — и прикосновение к ним пальцев Маэстро…

…Я думаю, что очень не многим довелось слышать все 24 его каприса… Но ведь и услышать их могут далеко не все. Да и играть их хочется далеко не всякой…

Вам может понравится

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *